Шикарный Курзал с его парком и променадом, Нарзанная галерея и даже Замок Коварства и Любви - все это, ослепленное яростным солнцем, дышало, стонало и вопило соблазном. Окунувшийся с головой в целительный нарзан, Грязнов начинал сожалеть о данном самому себе слове - трех "не"...

По словам же другого классика, запечатлевшего историческую мысль: "Вода не утоляет жажды. Я знаю: пил ее однажды", - истинное утоление могло базироваться лишь на категорическом отрицании всех этих пресловутых "не". Однако Грязнов стоически держался. Сколько мог. Он и какие-то процедуры принимал, по сути навязанные ему министерским руководством. Жил он в прекрасном номере бывшего элитного партийного санатория, но времена строгих советских нравов давно прошли, и публика, населявшая некогда недоступные простому люду апартаменты, вела себя сообразно собственным понятиям об отдыхе и дисциплине.

Грязнов держался, участвуя тем не менее во всевозможных экскурсиях по историческим и заповедным местам Кавказских Минеральных Вод. Ему непросто было сдерживать свою общительную и широкую натуру в присутствии обильных естеством и шальными идеями, утомленных отдыхом женщин, имевших на бравого начальника МУРа - здесь тайны сохранить не представлялось возможным совершенно откровенные виды. Курорт, он всегда этим и отличался.

И вот когда данное себе "слово" превратилось окончательно в тяжкие вериги, в непосильный груз, подвешенный, кстати, на почти невидимой глазу паутинке, судьба-злодейка подкинула Вячеславу Ивановичу очередное испытание.

В центре Курзала, в кишащей толпе, он буквально носом к носу столкнулся со своей вагонной попутчицей. Позже Лина объяснила это обстоятельство следующим образом: они не искали друг друга, но по закону притяжения просто не могли не встретиться.